↑ Вернуться > Ходатайства

Вадима Клювганта о возвращении дела в прокуратуру

Замоскворецкий районный суд г. Москвы

В защиту Н.Ю. Кавказского

Адвоката В.В. Клювганта

Х О Д А Т А Й С Т В О

о возвращении уголовного дела прокурору

Настоящее уголовное дело подлежит возвращению прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом по основаниям, предусмотренным п.п. 1 и 4 ч.1 ст. 237 УПК РФ, а именно, в связи с:

- грубыми нарушениями требований УПК РФ при составлении обвинительного заключения, препятствующими вынесению приговора и не устранимыми в судебном производстве,

- наличием основания для соединения уголовных дел.

Наличие указанных оснований обосновывается следующими доводами.

1. Неустранимые нарушения требований УПК РФ к обвинительному заключению.

Следователь обязан указать в обвинительном заключении существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, а также формулировку предъявленного обвинения (п.3 и 4 ч.1 ст.220 УПК РФ). Эти предписания закона, в системном единстве с требованиями о содержании обвинения и предмете доказывания (ст.ст.73,171,172 УПК РФ), свидетельствуют о необходимости четкого изложения следствием в своих итоговых выводах всех элементов состава преступления и разъяснения его существа. В противном случае нарушается базовое и неотъемлемое право обвиняемого – знать, в чем он обвиняется, и возражать против обвинения (п.п. 1 и 3 ч. 4 ст. 47 УПК РФ).

Однако анализ обвинительного заключения, и прежде всего, основополагающей его части – формулировки обвинения, показывает, что деяния, инкриминируемые Кавказскому, как и другим подсудимым по настоящему делу, описаны неконкретно и противоречиво, в связи с чем невозможно осуществлять конституционное право на защиту от выдвинутого обвинения. В тексте обвинения содержатся очевидные противоречия по всем сущностным вопросам, входящим в предмет доказывания. Мало того, в нём отсутствует описание таких конкретных действий, которые образуют обязательные элементы состава инкриминируемого преступления. Таким образом, инкриминируемое деяние, как оно описано в обвинении, вне зависимости от степени достоверности этого описания и от доказанности деяния, не может являться предметом судебного разбирательства, поскольку невозможно определить пределы такого разбирательства, предусмотренные ст. 252 УПК РФ.

Так, в обвинении утверждается, что Кавказский своими умышленными действиями совершил преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 212 УК РФ, а именно участие в массовых беспорядках, сопровождавшихся насилием, поджогами, уничтожением имущества. Однако целый ряд формулировок, включенных в формулу обвинения, этому утверждению явно противоречат, а именно:

- в обвинении указывается, что «…неустановленные лица, грубо нарушая общественный порядок и правила проведения массовых мероприятий, игнорируя законные требования представителей власти — сотрудников полиции и военнослужащих внутренних войск МВД РФ, о прекращении противоправных действий, стали призывать присутствующих лиц к движению за пределы согласованного места проведения митинга, неподчинению законным требованиям сотрудников полиции и военнослужащих внутренних войск МВД РФ, применению насилия, а также своим примером противоправного поведения побуждать собравшихся к совершению вышеуказанных действий…». Очевидно, однако, что «вышеуказанные действия» так называемых «неустановленных лиц» не содержат обязательных элементов состава массовых беспорядков. Этот вывод подтверждает и сам следователь, утверждая в следующем предложении: «…что привело к возникновению массовых беспорядков, сопровождавшихся применением насилия в отношении граждан и представителей власти в связи с исполнением последними своих должностных обязанностей, поджогами, повреждением и уничтожением имущества».

Таким образом, в обвинении не указывается, что действия так называемых «неустановленных лиц» были направлены на нарушение общественной безопасности и, соответственно, представляли собой призывы к совершению именно массовых беспорядков и/или их организацию, поскольку данное преступление может быть совершенно исключительно с этой целью. Мало того, само обвинение утверждает, что массовые беспорядки вообще не были ни организованы, ни совершены умышленно. Напротив, оно утверждает, что массовые беспорядки «возникли». Общеизвестное словарное значение слова «возникать (возникнуть)» — начаться, появиться неожиданно. Очевидно, что такая природа и такой характер действий, описанных обвинением, несовместимы с квалификацией этих действий как массовые беспорядки, поскольку они свидетельствуют об отсутствии у кого-либо из организаторов и участников данных событий умысла на совершение данного преступления.

В обвинении указывается, что «вышеуказанные действия», приведшие, по мнению обвинения, к «возникновению» массовых беспорядков, то есть – предшествовавшие массовым беспорядкам, были совершены так называемыми «неустановленными лицами» «в период времени с 16 час. до 20 час. 06.05.2012». Однако в обвинении не указывается ни время возникновения, ни время окончания самих массовых беспорядков. При этом, согласно обвинению, у Кавказского «…не позднее 17 час. 06.05.2012 возник преступный умысел на участие в массовых беспорядках». Это утверждение обвинения противоречит приведённому его же утверждению о совершении так называемыми «неустановленными лицами» в период до 20 часов лишь предшествующих действий, якобы приведших к возникновению таких беспорядков. Очевидно, что умысел присоединиться к совершению чего-либо, уже происходящего, никак не может возникнуть раньше, чем это «что-то» возникло и имеет место.

Далее, в обвинении не описано: какие именно «законные требования представителей власти — сотрудников полиции и военнослужащих внутренних войск МВД РФ», о прекращении каких именно «противоправных действий», были проигнорированы так называемыми «неустановленными лицами»; куда именно «за пределы согласованного места проведения митинга» эти так называемые «неустановленные лица» призывали двигаться присутствующих, каким именно законным требованиям они призывали не подчиниться, какое именно насилие и к кому именно призывали применить. Отсутствие конкретного описания всех этих призывов и действий лишает обвинение не только ясности, но и какой бы то ни было содержательности. Не говоря уже о том, что ни один из упомянутых призывов, ни одно из упомянутых действий, если ьы они и были совершены в соответствии с такими призывами, сами по себе состава массовых беспорядков не образуют, поскольку не предусмотрены диспозицией ст. 212 УК РФ;

- в обвинении указывается, что «…у Кавказского Н.Ю. возник преступный умысел на участие в массовых беспорядках и применение насилия в отношении представителей власти — сотрудников полиции», то есть, на совершение двух преступлений. При этом из формулировки обвинения следует, что его действия, которые обвинение считает преступными, выразились лишь в том, что он «…применил в отношении представителя власти — неустановленного сотрудника полиции, в связи с исполнением последним своих должностных обязанностей, физическое насилие, не опасное для его жизни и здоровья. А именно, действуя умышленно, напал на одного из сотрудников полиции, исполнявших свои должностные обязанности и, применяя насилие, не опасное для жизни и здоровья последнего, нанес ему не менее одного удара левой ногой по правому предплечью». Очевидно, что такое описание действий Кавказского одновременно выходит за пределы предъявленного ему обвинения и противоречит квалификации его действий, поскольку обвинение в применении насилия в отношении представителя власти, т.е. в совершении преступления, предусмотренного ст. 318 УК РФ, ему не предъявлялось. Ссылка на то, что анонимно упомянутый «один из сотрудников полиции» производил задержания якобы «участников массовых беспорядков», ничего не меняет и не проясняет в существе обвинения, поскольку, как уже было отмечено, не описаны сами «массовые беспорядки», а также время их начала и окончания. Кроме того, обвинение в участии в массовых беспорядках даже теоретически могло бы быть предъявлено только в случае оказания вооружённого сопротивления представителю власти;

- в обвинении описаны действия, не содержащие в себе обязательных элементов состава массовых беспорядков. Так, диспозицией ст. 212 УК предусматривается: не любое применение насилия в отношении сотрудников полиции и иных представителей власти, а как уже было указано, лишь оказание им вооружённого сопротивления; не любые повреждение или утрата какого-либо имущества, а лишь его умышленное уничтожение с целью нарушения общественной безопасности; не любое использование каких-либо зажигательных средств, а лишь поджог, то есть умышленное использование огня с целью нарушения общественной безопасности. Однако никакие действия, хотя бы формально соответствующие какому-либо из обязательных элементов состава преступления, предусмотренного ст. 212 УК РФ, в обвинении не указаны. А те действия, которые в обвинении указаны, этим обязательным элементам не соответствуют.

Мало того: согласно обвинению, даже эти, не отвечающие содержанию диспозиции ст. 212 УК РФ, действия совершены не Кавказским, равно как и не другими подсудимыми по настоящему делу – они совершены неустановленными лицами. Так, в обвинении прямо утверждается, что именно неустановленными лицами совершены следующие действия: попытки прорвать выставленное оцепление, забрасывание представителей власти – сотрудников полиции и военнослужащих внутренних войск МВД РФ — пустыми бутылками, кусками асфальтного покрытия, якобы выломанными с неизвестной и неуказанной проезжей части, дымовыми шашками, бутылками с зажигательной смесью, и другими предметами, распыление слезоточивого газа, разлив неустановленного вещества с едким запахом, строительство из барьеров защитного заграждения и мобильных туалетов препятствий для передвижения сотрудников полиции и военнослужащих внутренних войск МВД РФ, уничтожение и повреждение имущества — мобильных туалетов и асфальтового покрытия, применение насилия в отношении представителей власти, бросок одной из бутылок с зажигательной смесью, разбившейся в непосредственной близости от участника демонстрации Яструбинецкого, бросок камня, попавшего в участника демонстрации Глазкова. Все перечисленные в обвинении последствия также наступили «в результате противоправных действий неустановленных организаторов и участников массовых беспорядков», а именно: «были причинены телесные повреждения различной степени тяжести более 50 сотрудникам полиции и военнослужащим внутренних войск МВД РФ и гражданским лицам; сотрудниками ГУ МВД России по г. Москве было утрачено 27 шлемов противоударных «Джета», поврежден 1 шлем противоударный «Джета», утрачено 14 бронежилетов «Кора-Кулон», 29 резиновых палок (изделие ПР-73М), 7 изделий для защиты конечностей «Щиток», 3 изделия «Пояс», 12 изделий «БР», 19 изделий ГП-8В, 4 изделия кошма асбестовая, 2 электромегафона, 8 радиостанций, чем причинен ущерб ГУ МВД России по г. Москве на общую сумму 371 132,62 руб.; сотрудниками Управления на транспорте МВД РФ по Центральному федеральному округу утрачено 5 резиновых палок (изделие ПР-73М), 2 радиостанции, чем причинен ущерб Управлению на транспорте МВД РФ по Центральному федеральному округу на общую сумму 43 816,92 руб.; сотрудниками ГУ МВД России по Челябинской области утрачено 2 шлема противоударных «Джета», а также 1 радиостанция, чем причинен ущерб ГУ МВД России по Челябинской области на общую сумму 23 614, 22 руб.; повреждено асфальтное покрытие в районе произошедших массовых беспорядков, чем причинен ущерб государственному казенному учреждению г. Москвы — «Дирекции заказчика жилищно-коммунального хозяйства и благоустройства Центрального административного округа» на сумму 28 228 227,25 руб.; уничтожено 6 мобильных туалетов, принадлежащих ООО «ЭкоУниверсал» на общую сумму 73 800 руб».

Очевидно, что ни одно из этих действий, описанных в обвинении, равно как и ни одно из последствий, не имеют ничего общего с признаками объективной и субъективной стороны массовых беспорядков, предусмотренными ст. 212 УК РФ. Не менее важно и то обстоятельство, что, согласно утверждению обвинения, все вышеуказанные действия если и были совершены, то неустановленными лицами, и все последствия также наступили в результате действий неустановленных лиц. При этом в обвинительном заключении не содержится утверждений о том, что неустановленные лица действовали по предварительному сговору с обвиняемыми по настоящему делу. Указанные обстоятельства, прямо следующие из содержания формулировки обвинения, как вместе, так и по отдельности, со всей очевидностью означают, что ни Кавказскому, ни кому-либо из других подсудимых по настоящему делу, обвинением не инкриминированы какие бы то ни было конкретные действия по совершению массовых беспорядков.

Указанные выше фундаментальные пороки формулировки обвинения предопределили и остальные пороки обвинительного заключения, также не устранимые в судебном разбирательстве.

Так, вместо предусмотренного законом (п. 5 ч. 1 ст. 220 УПК РФ) перечня доказательств, подтверждающих обвинение, предъявленное каждому из обвиняемых, и краткого изложения их содержания, в обвинительном заключении двенадцать раз, после изложения персональных данных каждого обвиняемого и фабулы предъявленного ему обвинения, воспроизведён один и тот же весьма объёмный текст, представляющий собой попытку следователя представить перечень и краткое содержание всех материалов настоящего дела, а вовсе не доказательств вины конкретных лиц в совершении инкриминированных каждому из них действий. С помощью этого приёма изложение конкретных доказательств, подтверждающих обвинение в отношении каждого обвиняемого, подменено в обвинительном заключении многократным повторением идентичного текста. Такой недобросовестный, не соответствующий требованиям закона приём, применённый следователем в обвинительном заключении, окончательно запутывает позицию обвинения и лишает участников судопроизводства со стороны защиты возможности надлежащим образом реализовать свои права и законные интересы, в первую очередь – ущемляет права обвиняемого знать, в чём он обвиняется, и возражать против обвинения и его доказательств.

Из вышесказанного можно сделать только один вывод: органы уголовного преследования в результате длительного досудебного производства по настоящему уголовному делу так и не смогли разобраться в сути сконструированного ими ложного обвинения. Как следствие, Кавказский, при одних и тех же фактических обстоятельствах, с одной стороны, обвиняется в совершении массовых беспорядков без описания инкриминируемых ему в этой части действий, с другой – в совершении иного, не инкриминированного ему, преступления. Такая откровенно противоправная уловка предпринята следствием с целью максимально затруднить защиту обвиняемых путём размывания существа обвинения, а также «подстраховать» полностью безосновательное «основное» обвинение замаскированным предложением суду различных незаконных «альтернатив».

Таким образом, в суд представлено обвинительное заключение, с одной стороны, содержащее квалификацию, выходящую за пределы фабулы обвинения, с другой – содержащее фабулу обвинения, не соответствующую квалификации. При таких обстоятельствах, согласно положениям ст. 252 УПК РФ, полностью исключается возможность рассмотрения настоящего дела в судебном разбирательстве, поскольку следствием намеренно запутан и размыт предмет доказывания, что не позволяет суду определить пределы судебного разбирательства, обеспечить надлежащее рассмотрение и разрешение дела и постановить законный и обоснованный приговор.

Данный вывод подтверждается как приведёнными требованиями закона, так и правовой позиции Верховного Суда РФ. Рассматривая конкретное дело в кассационном порядке, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ со ссылкой на ст.ст.171 и 220 УПК РФ отметила: “Исходя из смысла приведенных выше положений закона, в предъявляемом обвинении, а равно в обвинительном заключении, должны быть конкретно указаны обстоятельства совершенного преступления, конкретные действия и роль обвиняемого при его совершении, чтобы позволить суду при исследовании доказательств объективно разрешить вопрос о виновности или невиновности привлеченного к уголовной ответственности лица”. Далее, Верховный Суд в отметил: “Приведенное выше нарушение закона, касающееся составления постановления о привлечении С.М.Н. в качестве обвиняемого и обвинительного заключения, является существенным и лишает суд возможности постановить приговор или вынести иное решение на основе данного обвинительного заключения. Указанные обстоятельства в соответствии со ст. 237 ч. 1 п. 1 УПК РФ являются основанием к возвращению уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом. При таких обстоятельствах, придя к выводу о невозможности рассмотрения дела судом в связи с имеющимися препятствиями, суд обоснованно возвратил дело прокурору для устранения этих препятствий…” (Определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 22 мая 2006 г. N 47-О06-36, опубликовано на сайте ВС РФ http://www.supcourt.ru).

Логическим продолжением указанных пороков обвинительного заключения является необоснованное включение в список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, а также в справку о потерпевших, более 80 лиц, именуемых «потерпевшими». Вместе с тем, из содержания предъявленных по настоящему делу обвинений следует, что причинение вреда лишь девяти из них (Алгунову, Гоголеву, Куватову, Кувшинникову, Моисееву, Сутромину, Троерину, Филиппову, ООО «ЭкоУниверсал») состоит в какой-либо причинно-следственной связи с действиями, инкриминированными обвиняемым по настоящему делу.

2. Наличие основания для соединения уголовных дел.

В соответствии с ч. 2 ст. 1 УПК РФ, установленный им порядок уголовного судопроизводства является обязательным для органов прокуратуры, органов предварительного следствия, а также иных участников уголовного судопроизводства. Следователь, несмотря на его процессуальную самостоятельность, обладает лишь теми полномочиями и вправе совершать лишь то, что прямо предусмотрено Уголовно-процессуальным кодексом РФ (п. 6 ч. 2 ст. 38 УПК РФ). Между тем, настоящее дело выделено незаконно в силу следующего.

30.11.2012 из уголовного дела №201/459415-12 было выделено в отдельное производство настоящее уголовное дело №201/460706-12 (т. 1 л.д. 1-2) по основанию, предусмотренному ч. 2 ст. 154 УПК РФ – для завершения предварительного расследования в отношении 12 лиц. Выделение уголовного дела по указанному основанию допускается только при условии, если это не отразится на всесторонности и объективности предварительного расследования. Иными словами, на момент выделения дела по данному основанию расследование и доказывание инкриминируемого деяния (деяний) в объёме, предусмотренном ст. 73 УПК РФ, должно быть полностью завершено. Иное означало бы, что выделение дела неизбежно отразится на всесторонности и объективности расследования, а значит – оно недопустимо.

Верховный Суд неоднократно указывал, что неправильное разъединение дел препятствует объективному исследованию материалов дела и вынесению справедливого приговора (см. Бюллетень Верховного Суда РФ, 1993 г., № 8, с. 9-10; 1994 г., № 2, с. 5-6; 1995 г., № 8, с. 12; 1997 г., № 4, с. 15-16; 1997 г., № 10, с. 11; 1997 г., № 12, с. 12; 1998 г., № 4, с. 19; 1998 г., № 6, с. 20; 1998 г., № 8, с. 19-20; 1999 г., № 2, с. 15; Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1974 г., № 4, с. 12-13; 1975 г., № 7, с. 10-11; Бюллетень Верховного Суда СССР 1964 г., № 1, с. 27-29; 1978 г., № 2, с. 26-27). Раздельное рассмотрение уголовных дел в отношении отдельных обвиняемых делает невозможным целостное, комплексное восприятие деяний, вмененных в вину участникам так называемых массовых беспорядков, роли и места каждого их них в совокупности. А это, в свою очередь, исключает возможность дачи судом полной, всесторонней и объективной оценки указанных обстоятельств.

Такое выделение ущемляет право на защиту, искусственно ослабляет позицию Кавказского, как и других обвиняемых по настоящему делу, поскольку они:

во-первых, лишены доступа ко всем материалам дела, а вынуждены довольствоваться лишь теми, которые следствие посчитало нужным поместить в настоящее выделенное дело (преимущественно в копиях);

во-вторых, лишены, в результате незаконных действий следствия, возможности представить суду консолидированную позицию защиты в рамках единого дела.

Искусственность и незаконность выделения настоящего уголовного дела усугубляется еще и тем, что, по версии обвинения, 11 из 12 обвиняемых являлись «рядовыми» участниками массовых беспорядков, присоединившихся к их совершению под влиянием призывов неустановленных лиц и иных, не описанных в обвинении, действий неустановленных организаторов. При этом, из общедоступных открытых источников, включая официальные сообщения СК РФ и ГП РФ (одно из них прилагается), известно, что в рамках основного дела №201/459415-12 продолжается расследование тех же обстоятельств в отношении ряда иных лиц. Одни из них отнесены следствием к числу «участников», другие – к числу «организаторов» тех же так называемых «массовых беспорядков» 06.05.2012. В ходе этого расследования проводятся неизвестные стороне защиты по настоящему делу следственные действия, собираются неизвестные нам доказательства. Иными словами, собирание доказательств одних и тех же деяний производилось и производится одновременно по нескольким делам без участия стороны защиты и втайне от неё, что неизбежно влечёт лишение обвиняемых возможности реализовать право на защиту и всех процессуальных прав.

Кроме того, невозможно понять, как соотносятся указанные в формулировке обвинения по настоящему делу «неустановленные организаторы» с теми «организаторами», личности которых установлены и которым предъявлены обвинения именно в организации массовых беспорядков 06.05.2012. Таким образом, обвинение, искусственно выделив настоящее уголовное дело в отношении 12 участников того, что оно именует «массовыми беспорядками», поставило суд перед необходимостью либо принять на веру утверждения о том, что не осуждёнными и не освобождёнными от уголовной ответственности лицами, названными «организаторами» и другими «участниками», совершены некие преступные действия, либо проводить судебное разбирательство и в отношении этих лиц, не являющихся обвиняемыми по данному делу. Очевидно, что и то, и другое недопустимо и незаконно, поскольку в соответствии с ч. 1 ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого. Однако суд лишён возможности дать оценку действиям части «исполнителей» в отсутствие «организаторов» и другой части «исполнителей», в особенности с учётом того, что «организаторы» одновременно фигурируют в настоящем деле как «неустановленные», а в основном деле — как «установленные».

При таких обстоятельствах следствием не выполнено обязательное условие выделения дела – обеспечение всесторонности и объективности предварительного расследования, то есть дело выделено незаконно. Более того, вопреки прямому требованию закона, следствием предпринято всё возможное для того, чтобы воспрепятствовать полному и всестороннему установлению всех обстоятельств событий, имевших место 06.05.2012.

Кроме того, следствием грубо нарушены требования закона о порядке выделения дел. В постановлении о выделении уголовного дела отсутствует перечень доказательств и процессуальных документов, выделенных из материалов основного дела. Вместе с тем, в уголовном деле, выделенном в отдельное производство, должны содержаться подлинники или заверенные следователем копии процессуальных документов, имеющих значение для данного уголовного дела (ч. 4 ст. 154 УПК РФ). В соответствии с названной нормой закона, в постановлении о выделении уголовного дела должно быть указано, какие именно материалы уголовного дела выделены в отдельное производство, на скольких листах и в каком виде. Однако в постановлении от 30.11.2012 о выделении настоящего уголовного дела эти данные отсутствуют. Следовательно, в нарушение ч. 5 ст. 154 УПК РФ, невозможно достоверно установить, какие именно материалы уголовного дела, выделенного в отдельное производство, могут быть допущены в качестве доказательств по данному уголовному делу.

Все и каждое из доказательств должны проверяться судом, в том числе, путём установления их источников (ст. 87 УПК РФ). Если в постановлении следователя о выделении уголовного дела нет указания о том, какие именно процессуальные документы в копиях или подлинниках выделяются в отдельное производство, то у суда и других участников судопроизводства нет возможности проверить их происхождение и то, каким образом они оказались в этом выделенном деле.

При таких обстоятельствах сторона защиты и суд, у которых отсутствует доступ к подлинным материалам дела, лишены возможности убедиться в достоверности и полноте находящихся в деле копий, а также в добросовестности выбора следователем материалов для копирования с точки зрения приобщения к материалам выделенного уголовного дела всех материалов основного дела, имеющих к нему отношение. При этом у защиты имеются веские основания утверждать, что следствием приобщены только те материалы, которые ему выгодны, а остальные скрываются. Этого не скрывает и само следствие. Так, в постановлении о выделении настоящего уголовного дела (т. 1 л.д. 1-2) следователь прямо указал, что считает завершённым лишь сбор доказательств, «подтверждающих совершение обвиняемыми преступлений», ни словом не упомянув о доказательствах, опровергающих это утверждение.

Указанные в настоящем ходатайстве допущенные грубые нарушения при производстве предварительного следствия являются препятствием к объективному рассмотрению уголовного дела и исключают возможность постановления судом законного и обоснованного приговора.

В связи с изложенным, учитывая положения ст.ст. 6, 7, 11, 16, 120, 220, 236, 237 УПК РФ, -

Ходатайствую о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом и соединения с уголовным делом № №201/459415-12.

Приложение: пресс-релиз Следственного Комитета РФ на одном листе.

Защитник – адвокат В.В. Клювгант

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Вы можете использовать эти теги HTML: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>